Rjournalists

Дата: 17/10/1994
Имя: Дмитрий
Фамилия: ХОЛОДОВ
Пол, Возраст: M, 27
Инцидент: Убийство
Оценка: Ж
Место: редакция
Профессия: журналист
СМИ: печать
Округ +: Москва
Город, область: ул. 1905 г., Москва
Внештатный: нет
СМИ 2: всероссийское, «Московский комсомолец»
Другое
Причина смерти: убийство, взрыв
Юридическая квалификация: Статья 103 УК РСФСР 1960 («убийство»)
Действия властей: Суд, оправдание, 2002 & 2004

«ПРОВОДИТЬСЯ АКТИВНЫЕ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ» (июнь 2010)

21 июня 2010 г. российскому журналисту Дмитрию Холодову исполнилось бы 43 года. Его убили 17 октября 1994 года. Срок предварительного следствия по делу об убийстве журналиста неоднократно продлевался, последний раз продлен до 14.08.2008 г. «В настоящее время правоохранительными органами продолжают проводиться активные оперативно-розыскные мероприятия”. Такой ответ редакция его газеты получила из Генеральной прокуратуры РФ. (Полный текст, см. ниже)

*

УБИЙСТВО

из доклада «Частичное правосудие» (июнь 2009)

В понедельник утром 17 октября 1994 года Дмитрий Холодов забрал из камеры хранения Казанского вокзала в Москве портфель, который был оставлен для него. Военный корреспондент «Московского комсомольца» Холодов через несколько дней собирался выступить в Думе на слушаниях о коррупции в армии. В портфеле, как сообщил ему его информант, находятся дополнительные материалы для этого выступления.

Вернувшись в редакцию, Холодов открыл портфель. Тот был начинен взрывчаткой. Взрыв убил журналиста, повредил помещение редакции и ранил еще троих сотрудников, находившихся в этой же и в соседней комнате.

Исходные данные

Дмитрий Холодов вырос в Московской области. После службы пулеметчиком на авианосце учился в Московском инженерно-физическом институте; вернулся в Климовск, где работал вместе с родителями в ЦНИИ точного машиностроения. Однако возможности в оборонной промышленности резко сокращались, и Дима стал заниматься журналистикой – сначала на местном радио, затем, с 1992 года, в «МК».

«Московский комсомолец» – газета советской эпохи, сохранившая свою популярность и тираж в Москве и многих местных изданиях по всей России. Он рассчитан на молодежную (и не только) аудиторию и особенно почитаем в начале 90-х годов в вооруженных силах.

С 1993 года Холодов вел репортажи для газеты из Ингушетии, Чечни, Азербайджана, с таджикско-афганской границы; написал много статей о конфликте в Абхазии, в которых критиковал роль России. В конце этого года Холодов проинтервьюировал министра обороны Павла Грачева на тему вооружённых столкновений в Москве между сторонниками президента Ельцина и Верховного Совета в октябре того года. Это положило начало враждебности, которая длилась весь последний год жизни Холодова, подпитываемая 18 статьями с критикой министра обороны по разным поводам.

Холодов писал о положении в вооруженных силах в целом. Он ратовал за профессиональную армию. Однако постоянной мишенью его критики была коррупция в Западной группе войск. В 1991 году более полумиллиона солдат, офицеров и их семей было выведено из бывшей Восточной Германии. Основываясь на своих источниках информации внутри армии и Министерства обороны, Холодов подробно описывал злоупотребления старших офицеров и чиновников средствами, призванными облегчить этот вывод войск. После публикации большой статьи, озаглавленной “В России существует военная мафия”, где Холодов связывал Грачева с этими злоупотреблениями и махинациями, ему позвонили по телефону с угрозами, и он на время исчез, даже не оповестив газету, куда именно. Вскоре, однако, Дмитрий возобновил расследования.

Версии

Скоро после убийства были установлены, по меньшей мере по двум разным источникам, основные подозреваемые. Во время суда и после него они заявляли, что генеральный прокурор Юрий Скуратов вынудил следователей рассматривать только их возможную вину, после того, как информировал президента Ельцина, что убийцы Дмитрия Холодова найдены. Однако доказательства против них собраны тщательно и представлялись убедительными.

Когда Владимир Познер в апреле 1994 года спросил Павла Грачева о военной угрозе и врагах России, министр ответил пораженному телеведущему, что таким врагом является журналист Дмитрий Холодов. Этот эпизод передачи в эфир не вышел, но произвел большое впечатление на присутствующих в студии; впоследствии его изъяли и добавили к материалам дела. Военному корреспонденту «Московского комсомольца» уже запретили участвовать в пресс-конференция в Министерстве обороны, и всем воинским частям разослали о нем рапорта. На суде Грачев давал свидетельские показания и не отрицал, что дал подчиненным указание “разобраться” с Холодовым. Если кто-то счел, что это означало физическое устранение журналиста, то его слова неправильно поняли.

Осенью 1994 года Дмитрий разрабатывал четыре темы: различные махинации Грачева; коррупция в Западной группе войск Российской армии; положение в Чечне; и то, что он открыл о спецподразделении 45 полка ВДВ. У широкой публики и коллег-журналистов не было сомнений, почему Холодова убили и кто стоит за преступлением. Десять тысяч человек прошли у его гроба. «Московский комсомолец» открыто обвинил министра обороны.

К этому времени уже были задокументированы восемь смертей работников средств массовой информации, но эта гибель была и остается исключительной. Убийство среди бела дня, которое могло вызвать еще больше смертей и разрушений; только еще один раз было использовано такое взрывное устройство (в 2002 году директор Дальневосточной телекомпании Олег Сединко погиб в результате взрыва в его подъезде).

Следствие

Московская прокуратура возбудила уголовное дело по статье 102 (убийство) действующего тогда Уголовного кодекса от 1960 года. «Московский комсомолец» предложил вознаграждение в 2000 долларов США за информацию, способствующую установлению исполнителей убийства. Первого декабря 1994 года по указанному в газете контактному телефону позвонил ефрейтор 45 полка ВДВ и встретился с представителем «МК» и офицером ФСК, назначенным принимать и расследовать такие звонки.

Ефрейтор Маркелов назвал офицеров спецназа из этого полка (Сорока, Морозов), будто они собрали взрывное устройство и положили его в портфель. На следующую встречу он не явился, так как вместе с полком был отправлен в Чечню. В последующие четыре месяца Маркелов лишь несколько раз возвращался в Москву с Северного Кавказа. Тем временем его имя и информация, переданная им, была сообщена сотрудниками ФСК и отдела по борьбе с организованной преступностью полковнику Поповских, который позже был обвинен в организации убийства Холодова. В результате Маркелов попал под давление старших офицеров, и его вынудили подписать показания, которые потом были использованы для опровержения свидетельств ефрейтора в суде.

Однако уже через десять дней после убийства Холодова отдел борьбы с организованной преступностью Московской милиции также получил из собственных конфиденциальных источников информацию о том, что за этим убийством стоит 45 полк. Неназванный информант опознал Морозова как человека, непосредственно ответственного за взрыв.

С осени 1995 по весну 1996 офицеров спецназа 45 полка вызывали для снятия показаний в Генеральную прокуратуру. Были допрошены Павел Грачев и два старших офицера полка, но для их обвинения, считала прокуратура, не было достаточно доказательств. Грачев оставался министром обороны до осени 1996 г., и, наверное, это служило прикрытием подозреваемым. Однако их телефоны и квартиры прослушивались. В начале 1998 года было арестовано шесть человек, которые начали давать показания. Трое, в их числе Поповских, признали и описали свое участие в убийстве. В 2000 году дело было представлено в суд.

Суд

Шесть человек были обвинены в краже боеприпасов, сборке взрывного устройства, умышленном убийстве Холодова, попытке убийства Деевой и двух других, а также в умышленном разрушении собственности. Поповских было дополнительно предъявлено обвинение в злоупотреблении служебным положением. Так как четверо обвиняемых были военнослужащими, дело рассматривалось Московским окружным военным судом, хотя по причинам безопасности слушания проходили не в здании суда, а в СИЗО.

Спустя два года полковник Сердюков и судьи вынесли решение, что для осуждения обвиняемых недостаточно доказательств, и 26 июня 2002 года все они были оправданы. После оглашения приговора прокурор Ирина Алешина устроила пресс-конференцию, на которой объявила, что Генеральная прокуратура подаст апелляцию против этого решения и впервые публично рассказала об угрозах физического насилия и попытках подкупа, имевших место с тех пор, как стало известно о ее назначении.

По ее мнению, существуют “неопровержимые доказательства” причастности обвиняемых к совершению преступления. Есть свидетельские показания, признания нескольких обвиняемых, результаты судебно-медицинской и других экспертиз. Хотя Поповских и отказался на суде от своих прежних показаний, его чистосердечное признание во время следствия было сделано в присутствии адвоката. Судья также был неправ, не приняв в расчет показаний Маркелова, отчасти на том основании, что тот получил вознаграждение за информацию.

Протест Генеральной прокуратуры был поддержан военной коллегией Верховного Суда 27 мая 2003 года, и два месяца спустя начался новый суд. Он тоже проходил в Московском районном военном суде, на этот раз под руководством судьи Евгения Зубова, который впоследствии будет председателем суда по делу Политковской. Тон и манера заседаний отличались от предыдущих, но 10 июня 2004 года обвиняемые вновь были оправданы, теперь уже не за недостаточностью доказательств, а за “непричастностью”.

Вторая апелляция была подана в военную коллегию Верховного Суда. Прокуроры просили, чтобы дело было передано любому другому военному суду, кроме Московского. Родители Холодова тоже заявили Верховному суду официальную жалобу, что судьи Сердюков и Зубов фальсифицировали ежедневные протоколы слушаний, а эксперты, исследовавшие тип использованной взрывчатки, были далеко небеспристрастны. Подразумевалось, например, что заряд был гораздо меньше и использован скорее для того, чтобы напугать Дмитрия Холодова, а не убить.

Через год военная коллегия отклонила просьбу. Потерпев неудачу в попытках добиться справедливости в рамках судебной системы России, пожилые родители Холодова сказали, что для того, чтобы дело об убийстве их сына было рассмотрено в законном порядке, они обратятся в Европейский суд по правам человека в Страсбурге.

Жалоба Юрия и Зои Холодовых в августе 2005 года была принята на рассмотрение Судом в Страсбурге. Суд принял решение (14 сентября 2005), что родители Холодова не могут обращаться от его имени, так как убийство произошло прежде, чем Россия была принята в Совет Европы (1996), и, что более важно, прежде чем она ратифицировала Конвенцию по правам человека. Не помогли ни усилия адвокатов Каринны Москаленко и Максима Рачковского, которые успешно представляли другие дела в Страсбурге, ни вмешательство международных организаций.

*

«ПРОВОДИТЬСЯ АКТИВНЫЕ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ» (июнь 2010)

21 июня 2010 г. российскому журналисту Дмитрию Холодову исполнилось бы 43 года. Его убили 17 октября 1994 года. В редакции взорвался портфель, который журналист получил от своего «информатора».

“Его убили не на войне. Его убили за правду” — такие слова выбиты на мемориальной доске, которая установлена в редакции газеты «Московский комсомолец». Дмитрий Холодов был крайне неудобным журналистам для многих людей из силовых ведомств. Он работал в горячих точках, рассказывая всю правду о войне. И очень многие люди с большими звездами на погонах мечтали “заткнуть ему рот”.

Срок предварительного следствия по делу об убийстве журналиста неоднократно продлевался, последний раз продлен до 14.08.2008 г. Предварительное следствие по делу приостановлено по основанию, предусмотренному п.1 ч.1 ст. 208 УПК РФ. «В настоящее время правоохранительными органами продолжают проводиться активные оперативно-розыскные мероприятия, направленные на установление лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых”. Такой ответ редакция газеты получила из Генеральной прокуратуры РФ на запрос о состоянии расследования по делу.

«Опасная Профессия», № 25 (438), 21 - 27 июня 2010 г. ЦЭЖ